Суфлер в театре: читай по губам | ОколоТеатр
Наверх
Суфлеры в театре

Суфлер в театре: читай по губам

Ни для кого не секрет, что суфлёр — это человек, сидящий в будке, которая находится на сцене и подсказывает текст актерам. В чём дело, неужели актёр не в состоянии запомнить текст?

Суфлёры существовали и существуют по сей день. Раньше они были во всех императорских, частных и провинциальных театрах, сейчас остались только в нескольких. В XIX веке они пользовались особой популярностью, так как все решали антрепренеры, для которых главным был коммерческий успех. Чем больше премьер — тем больше можно заработать, но вряд ли можно выучить досконально текст всех спектаклей, если только на эту неделю запланировано три премьеры. Все это делалось для того, чтобы отбить кассу, и вряд ли тут можно говорить о «высоком искусстве». Понятное дело, что в такой ситуации суфлёр был необходим.

суфлер в театре

Ужаснейший кошмар нашей сцены — суфлерская будка: это тот тормоз, который не даёт развиваться таланту артиста, не позволяет достигнуть ансамбля, который делает актера небрежным, самоуверенным, ленивым. Недавно в газетах был поднят вопрос об этом чудище. Артисты высказались неискренно, они испугались, что упразднят их сокровище и тогда придётся учить роли, – Пётр Гнедич, 1897г.

В наблюдениях Д. Гарина 1919 года о профессии суфлера можно найти заметки, в которых он рассказывает, как особенно тяжела была эта профессия в провинции при ежедневных спектаклях:

Для примера возьмём амплуа первого любовника, без которого не обходится ни одна пьеса, и будем считать на круг его роли по пяти листов. Стало быть в месяц приходится выучить 130 листов, а в сезон, считая сезон в 6 месяцев, 780 листов и ещё прибавьте к этому товарищеские бенефисы, когда приходилось в один день играть в двух пьесах и пьесы в стихах. Из приведенных данных ясно видно, насколько обязанность суфлера важна и каким подспорьем он является актеру.

Я указал на количество листов, которое должен выучить провинциальный актёр, теперь скажу, какое количество актов приходится просуфлировать провинциальному суфлеру. Будем считать по 6 действий в спектакле, стало быть, с репетицией, не считая повторений сцен, суфлеру приходится просуфлировать в день 12 действий, в месяц, считая 30 дней ( суббота для суфлера двойная работа т.к. репетиции бывают утром и вечером) — 360 действий, а в сезон, считая сезон 6 месяцев, — 2160 действий.

суфлер в театре

В заметках также сказано, какими качествами должен обладать суфлер:

отличная эрудиция, безупречное знание языка, хорошая дикция, способность регулировать громкость голоса, находчивость, внимание, особое чутье и хладнокровие, запоминание больших текстов, безукоризненные зрение и слух

– и это лишь часть требований, предъявляемых к суфлёру.

Дополним, что суфлёр обязательно присутствовал на «считке» пьесы. Он читал пьесу, указывая ошибки в ролях артистов и исправлял неточности в пьесе. На репетиции он сидел не в будке, а на авансцене. Сперва суфлёр подавал весь текст полным голосом, а на каждой следующей репетиции уменьшал силу голоса, подавал только первые фразы и садился уже в суфлерскую будку. Кстати, когда-то в такой же маленькой будке рядом с отцом при свечах сидела маленькая девочка, которую позже современники назовут великой Ермоловой…

Сложно представить, как работать с суфлёром, находясь в образе на сцене. Актёр — абсолютно живой, он видит и слышит все, что происходит. Если вылетает одно слово или фраза, есть опасность, что вылетит вся сцена, и сложно будет снова собирать заново — это совершенно невидимый для зрителя процесс. Если вернуться к цитате П. Гнедича, то, пожалуй, можно согласиться, что суфлёр был неким тормозом в развитии актерского мастерства. У актера на сцене такое количество объектов внимания, что недоученный текст просто мешает полному погружению в роль. Да и в принципе как можно недоучить текст и не знать, о чем говорит твой персонаж?

суфлер в театре

Если же говорить про императорские театры, то суфлёр служил скорее некой поддержкой для актера, скажем, для экстренного случая, который может произойти с каждым. Все мы люди, а актеры — люди тонкочувствующие и поддающиеся многим факторам, которые на них влияют, особенно на сцене. Недаром один из самых известных и уважаемых суфлеров Иосиф Иванович Дарьяльский рассказывал о великой Ермоловой:

— Да, Ермолова! Великая Ермолова! Мне посчастливилось работать с ней. Из своей будки я видел то, чего не видели даже зрители первых рядов. Я успевал заметить тот миг – я по каким-то признакам всегда чувствовал его приближение, – когда сходило на Ермолову божество неповторимого вдохновения. Мне кажется, что я замечал это мгновение даже раньше, чем её партнёры. Тогда в театре никого больше не существовало – Ермолова царила во всех сердцах, и актёрских, и зрительских. А я видел её глаза в двух метрах, в метре перед собой и дрожал от восторга. Случаи, когда Ермоловой нужно было подать текст, бывали редкие, но всё-таки бывали. Марии Николаевне нельзя было подать, как другим, во время особой страшной короткой психологической паузы, которую я про себя всегда называю суфлёрской паузой, – с Марией Николаевной нужно было работать по особому. Прежде всего, её надобно было вывести из состояния творческого транса. «Мария Николаевна, не волнуйтесь! Мария Николаевна, не волнуйтесь!» И повторял эту фразу два, три, четыре раза беспристрастным голосом, пока не убеждался, что достиг цели. Ермолова выбита из своего шока – иначе это состояние не назовёшь, – и тогда я произносил громким голосом подчёркнуто бытовым тоном нужную фразу.

суфлер в театре

Иосиф Дарьяльский был одним из лучших суфлёров. Его будку даже называли «Дарьяльским ущельем». Там он мог и работать, и пить чай, и даже бриться. Всего он прослужил в Малом театре почти 50 лет, и точное количество спектаклей, в которых он принимал участие, посчитать невозможно.

Случается, что актёры по необъяснимым причинам забывают на каждом спектакле одно и то же слово. У медиков это называется явлением выпадения. В сезоне 1915/16 года у нас шла пьеса Южина «Ночной туман». И Остужев упорно забывал слово «лекарство». А находился он по мизансцене от меня так далеко, что и губы как ими не двигай, не помогали. Тогда я пошёл в аптеку и попросил дать мне бутылочку с большущим рецептом характерной формы. Когда следующий раз действие подошло к злополучному месту, я высунул из будки руку с бутылочкой. Больше Остужев этого слова не забывал. В другой раз, в спектакле «Светочи», Александр Алексеевич забыл фразу «Я молюсь». Я немедленно широко перекрестился, и Остужев вспомнил.

Ситуация изменилась в XX веке. На смену актерскому театру пришел режиссерский, количество премьер стало сокращаться, а срок репетиционного процесса увеличился. Артисты начали лучше запоминать текст, и необходимость в помощи суфлера отпала.

Сейчас суфлеры есть только в нескольких театрах Москвы: Малом, МХТ имени А.П. Чехова и МХАТе им. Горького, а всего в России насчитывается не более тридцати человек, которые занимаются этой профессией.

Марина Проклова, суфлёр МХТ Чехова, рассказывает:

Порой, чтобы чувствовать себя уверенней, артисту достаточно одного присутствия суфлёра — срабатывает психологический фактор. Суфлёр подсказывает слово или несколько слов, чтобы помочь актеру сориентироваться. На суфлёра нигде не учат — эта специальность передаётся от поколения к поколению. Как правило, суфлерами становятся работники театра. Если обо мне, то начала я работать в отделе кадров, а через несколько лет мне предложили быть суфлёром, что стало знаковым событием моей жизни. У французского слова souffler есть несколько значений. Одно из них — подсказывать. Но мне больше нравится другое — дышать. Я бы добавила: дышать в унисон с тем, что происходит на сцене.

суфлер в театре

Из всех профессий в мире самая чудесная та, что вам по душе. Вряд ли вы сможете найти человека, работающего в театре, но совершенно не заинтересованного в нем. Многие, может быть, слышали рассказ про старика, который после разрушения Бастилии был выпущен на свободу. В первый раз после двадцатилетнего заключения увидев солнечный свет, он пожелал возвратиться в свою прежнюю темницу. Суфлёр – это такого же рода заключённыйбудка его – своего рода Бастилия. Спросите его, может ли он жить без театра, и он ответит отрицательно.

— «Что же в нём для вас такого привлекательного?» — спросите вы.

— «Одни только неприятности», – ответит он, – «но чего не сделает любовь и…привычка»!..

Автор: Дарья Свечникова
Иллюстрация: Александра Русакова