Наверх
Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

Ирина Шанина работала PR-менеджером в оборонной компании и писала пьесы. После того, как врачи обнаружили у неё опухоль, она начала работать над собственной оперой.

Автор: Татьяна Кузьмина

Иллюстрации: Мария Белозерова

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

Почему “Фауст” Гёте?

Фауста там нет. Опера не имеет никакого отношения к Гёте.

Да, там главная героиня Маргарита, но создана же работа по мотивам “Фауста”?

Моя героиня — это не фаустовская Маргарита. Это совершенно другая история: с Гёте и Фольксбухом её роднит только то, что Мефистофель пытается приобрести душу человека.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

В основном все помнят историю с Маргаритой, мало кто помнит начало — пари между Богом и Мефистофелем. В моей версии у Ангела и Мефистофеля очень длинная история взаимодействия.

Человек современный не настолько суеверен как люди 15-го и 16-го столетий. Мы уже гораздо более продвинутые, и наука ушла дальше. Может быть то, за что хотел продать душу Фауст, уже давно открыто, ну по крайней мере часть этого. Поймать нас можно в минуту сомнения. Либо когда у тебя какие-то душевные потрясения, либо когда есть какие-то диагнозы. Вот человек идёт в такой непонятной серой зоне: когда ты с диагнозом, но он ещё не подтверждён. Ты можешь либо пойти волонтёрить куда-то и творить добро до последней минуты, а можешь попробовать себя и на другом направлении — всё равно терять нечего.

У меня обнаружили опухоль в 2016 году, и полтора месяца с 12 июля по 31 августа я не знала была она доброкачественная или злокачественная. Всё оказалось хорошо. Но вот как раз тогда изменилось отношения к миру, и я подумала, что было бы интересно рассказать как меняется восприятие мира и как меняется восприятие тебя этим миром.

Идея такая пришла, а когда ты уже начинаешь писать, появляются герои. Герои начинают тебе что-то диктовать: они тебе, не ты им. Как правило, образы положительные — они скучные и достаточно блёклые.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”
Ирина Шанина

Интересная точка зрения

В оперных произведениях однозначно. Например, три потрясающих арии есть у Демона, который отрицательный персонаж, и не очень запоминающаяся ария у Синодала.

А Фигаро, например, это положительный персонаж?

Да, но он не олицетворяет высшие силы добра. Даже если взять Шнитке “История доктора Иоганна Фон Фаустена” кстати, это единственный раз, когда советский композитор обращался к этой тематике, и у Шнитке совершенно потрясающее танго Мефистофеля. Добро почему ограничено — зло может играть без правил, а добро не может. У меня в опере Ангел это понимает, но посколько он тоже переживающий персонаж, ему плохо в этих рамках. Мне хотелось бы, чтобы эти две фигуры были равнозначными, потому что иначе конфликта не будет.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

А почему всё-таки главный герой женщина?

Понимаете, я не очень понимаю как писать от имени мужчины. Я у женских поступков могу объяснить логику, но одни и те же вещи могут восприниматься по-разному. Я выбрала то, что мне близко.

К тому же, во всех произведениях на тему условного Фауста и договора с дьяволом, там везде Маргарита — объект. Но это уже не современно. Маргарита — субъект, это женщина, которая понимает, что её берут на слабо и она готова ответить, потому что у неё есть внутренний стержень.

Как у вас строился диалог с Татьяной Шатковской?

Всё началось в моей голове, когда я решила писать сценарий. Потом я от этой мысли отказалась, потому что у меня в анамнезе есть уже один сценарий про Шаляпина — он стал финалистом конкурса Фонда Кино в 2014 году, но до экранизации так и не дошёл. Я подумала, что лучше делать пьесу, так как театру нужен современный репертуар, и в любом случае сделать пьесу будет дешевле, чем снять кино. Я же менеджер (смеётся). А потом мы с подругой начали на эту тему разговаривать, и она сказала, что из пьесы легко сделать оперу, и что она знает талантливую женщину-композитора. И познакомила меня с Таней. Я Тане подарила либретто, и так мы начали совместно работать

А как вы считаете, у оперного жанра ещё есть потенциал?

Я считаю, что у него есть колоссальный потенциал. Недавно я была на круглом столе “Why Opera” в Музыкальном театре Станиславского на конференции, где обсуждали этот вопрос. Там приводилась статистика, что на 15% выросло количество скачиваний классической музыки за 2018 год. Это хороший рост, учитывая, что это не самый простой жанр, он требует определённой подготовки. У меня есть абсолютная уверенность, что музыкальное образование в школах нужно, и оно должно быть очень серьёзным.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

А насколько я понимаю, у Татьяны Шатковской есть целая система по развитию музыкального слуха у детей?

Да, её создал её папа, Григорий Шатковский. Она считает, что те люди, которые по ней занимались, получили очень гармоничное развитие. Меня тоже в детстве пытались отдать в музыкальную Школу имени Ипполита Иванова. Туда меня не взяли.

Но мои родители были люди очень упорные: они взяли педагога, они купили пианино Westermauer 1917 года, и я полгода не слышала мелодии. Нажимала, считала, но для меня это был просто набор звуков, мелодии не было. Это всё было как шум. Только через полгода я услышала “Петушка”.

А у либреттиста должно быть музыкальное образование?

Да. Причём не только у либреттиста, у режиссёра, ставящего оперные спектакли, тоже. Надо слышать музыку.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

А почему вы всё-таки выбрали оперу, хотя если более гибкий и современный жанр музыкального театра?

Вы понимаете, я не считаю, что спецэффекты — это главное. Ещё Шаляпин писал об этом в начале 20 века, что режиссёры, пытаясь внести “свежую кровь”, начинают оживлять действие. И вот появляются там русалки, ходят на заднем плане мужики, носят мешки с мукой. Что это добавляет в действие? Ничего. Я смотрела “Свадьбу Фигаро” в Михайловском театре. И там зачем-то часть героев были одеты как средневековые японские самураи. Зачем это?

Тем не менее, ставя оперу в 21 веке, мы не можем игнорировать музыкальный пласт, который был создан за последние десятилетия. Поэтому у нас в опере Ангел поёт рок-н-ролл. За этим стоит большой историко-культурный подтекст, так как когда эта музыка появилась, её же тоже считали музыкой сатаны и так далее. А сейчас это уже классика.

А как вы относитесь к идее, что вся возможная музыка уже написана, и ничего больше нового придумать нельзя?

Это скорее вопрос к Тане, но я считаю, что если бы это было так, то ничего нового бы не появлялось. Вопрос только в том, что из этой музыки продержится и как долго. У меня есть прекрасный диск Дианы Дамрау, она поёт какие-то оперы Сальери, которые видимо тогда были популярные. Но потом включается Моцарт, и ты понимаешь разницу. Кто бы помнил без него про этого Сальери.

Если бы это было так, то ничего нового бы не появлялось

Кстати, о роли автора либретто. Все знают, что оперу “Фауст” написал Гуно. А кто написал либретто? Жюль Барбье и Мишель Карре. На какой-то светской вечеринке они познакомились, Гуно давно мечтал написать оперу, и встретил там Жюля Барбье, и оказалось, что Барбье тоже мечтает написать либретто по “Фаусту”. Они стали вместе работать, а у Барбье был постоянный соавтор Мишель Карре, который тоже включился в работу, но совершенно не верил в успех проекта. В успех не верил, но свою часть работы сделал. Им отказывали во всех театрах, и говорили, что тема устарела. Представляете? Тема нравственного выбора человека устарела. Но в конце в театре Лирик его директор Леон Карвальо согласился на постановку. Он выпил из них всю кровь, потому что требовал постоянных поправок. И Барбье — автор либретто отстоял ту версию, которую мы видим сейчас. Это стоило ему здоровья: он не смог присутствовать на премьере.

Для меня ещё было откровением, что первую оперу на эту тему написал не немец, и даже не композитор: первую оперную версию с написал польский магнат Антоний Хенрик Радзивилл. И поляки её ставят, последняя постановка была в 2016 году. Это зингшпиль, они там в основном говорят и немножечко поют. Диалоги на польском, слова арий на немецком, очень смешно.

А вы вносили какие-то такие поправки в музыку?

Я говорю Тане, как я вижу героев. Несмотря на то, что слух у меня появился, голос так и не прорезался, поэтому напеть я ничего не могу. И она удивительно хорошо это схватывает. Всё, что уже написано, это ровно так, как я ощущала.

Понятно. А ещё хотелось спросить, вы ведь не всегда были драматургом, вы ещё были журналистом?

Вы знаете, это было очень давно. Потом я как-то ушла работать в оборонно-промышленный комплекс, и долгое время я работала в компании, которая входит в Top Defense 100, и там сначала была PR-директором, а потом просто занималась продвижением бренда.Компания занималась разработкой системы противоракетного нападения, СПРН, которая состоит из космического сегмента и наземного — это мощные радары. Компания, в которой я работала, как раз производит эти радары.

А как вы от этого перешли к драматургии?

Я всегда любила рассказывать

Я работала параллельно. У меня пять книг вышло, пять романов. Я всегда любила рассказывать: видишь что-то и выстраиваешь историю. Например, последняя книга “Снять сталкера” называется. Это мы с дочкой сидели и смотрели Тарковского. Я время засекла и говорю: “Дочь, смотри 38 минут люди идут в зону”. 38 минут люди идут, просто разговаривают. Мы стали на эту тему шутить. Я говорю: “Представляешь, сейчас бы снимали — шло было человек пять, а то и семь, чтобы два по дороге погибли, две блондинки, и ещё какие-нибудь меньшинства обязательно. В результате получилась книга “Снять сталкера”. Группа людей попадает в России в место, где исполняются желания: но не те, про которые ты думал, что ты их хотел, а те, которые ты реально хотел.

То есть, вы все эти голливудские стереотипы не поддерживаете?

Я вообще стереотипы не поддерживаю. Я — человек, который ничего никогда не делает по заказу. Например, сегодня сто лет Бородинскому сражению, поэтому мы всё делаем про Бородино. Должна быть внутренняя потребность это сделать. Кстати, ни одна из опер по “Фаусту” не была написана под заказ. Люди писали, потому что они хотели рассказать что-то человечеству на эту тему.

А у вас есть любимые современные драматурги?

Честно, я не очень люблю драматический театр. Могу рассказать, какие у меня есть любимые оперы. Опера, которую я могу смотреть бесконечно, это “Женитьба Фигаро”. Очень люблю “Демона”. Удивлена, что его нечасто ставят за рубежом, это, наверное, связано с языком. “Князя Игоря” люблю. Оперу я, в принципе, могу смотреть любую. Мне просто интересно как режиссёр и труппа поняли и интерпретировали историю. Недавно смотрела в Стасике (прим. Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко) “Енуфу”. Не очень популярная опера, но мне нравится когда на основе таких редких вещей делают что-то живое.

“Женитьба Фигаро”

“Князь Игорь”

“Демон”

А у вас есть какие-то рекомендации?

Я бы вам порекомендовала “Князя Игоря” в “Новой опере”, а ещё “Поругание Лукреции” Бриттена — очень сильная постановка. В Станиславском — “Енуфу”.

Кстати, о том, что оперный артист должен играть. Мы ходили недавно на “Травиату”, и там была сцена папы Альфреда, проходяща,я в общем сцена, но там играл такой артист, что сцены Виолетты и папы, была мощнее, чем сцена Альфреда и Виолетты. Вдруг оказалось, что это потрясающе интересная партия, потрясающе интересная драматургия.

Мне всегда казалось, что актёрская игра в опере ограничена.

Без умения играть, ты великим певцом не станешь

Нет, мне кажется, что без умения играть, ты великим певцом не станешь. Это как раз то, что заложил Шаляпин, и это наш вклад в мировое оперное искусство.

Мне очень нравится, что у нас получается. Мне очень нравятся ребята, которые это делают: это вообще большое счастье, когда ты видишь, что твои тексты превращаются в миры. Когда создаётся какая-то отдельная волшебная вселенная этого спектакля. Хочется, чтобы людям было интересно. И даже где-то весело.

А чтобы Вы посоветовали молодому драматургу?

Я не считаю себя особо сильным драматургом. Но мне кажется, что надо писать о том, что тебе интересно. О том, что ты чувствуешь. Я не люблю, когда что-то пишется на злобу дня. Вот есть какая-то тема, мы сейчас про это напишем, введём определённых персонажей, и точно хоть кто-нибудь придёт на это посмотреть. Я думаю, что надо ставить себе высокую цель.

А дочь в оперу водите? Или она уже сама себя водит?

Мое дочери 30 лет в этом году, поэтому она сама себя водит. Но она как-то скептично к моему творчеству относится. Такое бывает.

Шаляпин для меня всегда был ориентиром в искусстве. Вы знаете, он всегда требовал абсолюта. К сожалению, добиться абсолюта в оперном спектакле — задача крайне сложная. Это синтетическое искусство, в нём очень много народа участвует. В Геликоне, кстати, у них есть интересные лекции Дины Кирнарской, потрясающие совершенно. Я хожу каждый раз с удовольствием слушать, потому что у неё очень необычный взгляд на вещи. И там как-то был Элайджа Мошински — оперный театральный режиссёр — он приезжал и была встреча с ним. У меня был к нему вопрос, нотам были ученики Бертмана: и певцы, и режиссёры, и я решила, что им это нужнее. Но я бы спросила у него как дотянуть спектакль. Как сделать так, чтобы ни один артист выделялся, а все были на уровне.

Добиться абсолюта в оперном спектакле — задача крайне сложная

А вы не боитесь негативных отзывов?

Нет. А чего бояться? Они будут в любом случае. Я от этого не умру. Чеховская “Чайка” на премьере тоже провалилась. Бойтовский “Мефистофель” провалился с треском, опера длилась шесть часов, и зрители, мягко говоря, этого не поняли.

А почему вы всё-таки так сосредоточены на этом сюжете? Не хотелось бы вам придумать что-то своё?

Меня зацепила эта история. На ней просто какое-то проклятье. Первой жертвой стал английский драматург Кристофер Марло. Он первым написал пьесу, и умер в 29 лет. Пьесу поставили после его смерти. Но в 2006 году французский композитор Паскаль Дюсапен написал оперу “Фауст в последнюю ночь”, взяв за основу эту пьесу.

На самом деле я очень люблю оперу. И как мне кажется, всегда очень хорошо понимаю, что хотел сказать композитор. Но слухом и голосом меня обделили. Перепутали. Дали человеку каких-то литературным способностей, а где-то на планете ходит какая-то зараза с моим колоратурным сопрано (смеётся).

Хочется, конечно, уже увидеть это как законченный продукт. Была смешная история у нас: там есть персонаж, француз Жюль, и я решила, что для него подойдут стихи французских поэтов. Пошла на стихи.ру, нашла подходящее стихотворение. Затем списалась с автором литературного перевода. Его зовут Валентин, он сейчас живёт в Канаде. Стихотворение было такое:

Бог сделал то, что он хотел рукой искусной

А дьявол лучшее хвостом своим создал

Господь дал голову, сосуд интригу гнусной

А дьявол трепетного сердца идеал

И я спросила где он это стихотворение нашёл, искала его на французском, перелистала всего Жака Превера. Он честно ответил, что не помнит. “Я это стихотворение видел давно, ещё когда иммигрировал в Канаду и только учил французский.” Но я упорная, и нашла в итоге — это оказалась просто цитата Превера, а стихами её сделал уже сам Валентин.

Новые люди в театре: Ирина Шанина и опера “Ангел, я и Мефистофель”

Также, ещё до того, как я приступила к либретто, я уже знала, что в его основу ляжет Алексей Константинович Толстой и его повесть “Упырь”. Там есть такой момент, когда героиня гадает по книжке. Она открывает и начинает читать стихотворение “Как филин поймал летучую мышь”. Там про предательство жены, достаточно однозначный, казалось бы, смысл. Но для меня всегда там была важна тема ответственности. Если ты что-то сделал, не надо ни на кого кивать, говорить, что “бес попутал”, и так далее. И это то, на чём построен вальс Мефистофеля у меня.

Ну и дальше там ангел с рок-н-роллом, Маргарита, трио и баллады о гамельнском крысолове. Это тоже интересная история. Текст написал Саша Капустин, юрист из Воронежа, с которым мы познакомились по какому-то совсем другому вопросу. Обсудили дела, и я рассказала, что “вот, сейчас оперу пишу”, а он ответил: “А я стихи пишу”. И я сказала: “Ну пришлите какие-то ваши стихотворения”. Сказала из вежливости. Он присылает, я читаю четыре строчки, и звоню композитору сказать, что нам это нужно. Так появился фрагмент “Баллада о Гамельнском крысолове”.

Он крысолов и в песне той, что он давно несёт по свету

Есть три куплета за монету, а есть четвёртый — он такой.

Дальше идёт “послушай, милое дитя” и так далее. И это разложилось как дуэт Ангела и Мефистофеля, и ещё там средневековая музыка с флейтой, очень интересно. Оно легло идеально, и как раз показало, что зло существует давно, имеет давние корни.

Вот так неожиданно появляются люди, и я это считаю хорошим знаком.